Голодомор: фальсификация национального масштаба (Часть I)

Голодомор 1932-33 годов устроили для истребления русских и малороссов украинские националисты — руководители УССР

Составители «Книг памяти жертв Голодомора 1932-1933 гг.», стремясь сфальсифицировать любой ценой количество жертв голода, благодаря своим фальшивкам полностью развенчали миф о геноциде.
Верная примета последних лет: началась осень – значит, надо ждать на Украине очередную волну поминальных церемоний, новых крестов, выставок и резкого роста количества жертв Голодомора. В этом году траурные «торжества» проходят под знаком публикации региональных и национальной «Книг памяти жертв Голодомора 1932-1933 гг.».
Скажу откровенно, я очень ждал появления этих книг и потратил немало времени на то, чтобы разыскать печатные версии региональных проектов, за реализацию которых под угрозой выговоров и увольнений лично отвечали губернаторы украинских областей. В первую очередь, меня интересовало, каким образом украинская власть выкрутится из собственной лжи по поводу ежегодно растущего количества жертв голода 30-х годов. Согласитесь, одно дело – брать эти цифры с потолка, добавляя каждый год по миллиону-другому, а совсем другое – поименно перечислить жертвы, дав возможность любому стороннему наблюдателю более или менее реально оценить масштабы трагедии.
Проанализировав некоторые из региональных «Книг памяти», могу без сомнения заявить: данный проект национального масштаба является откровенной, ничем не прикрытой попыткой сфальсифицировать отечественную историю и любой ценой завысить число жертв голода. При этом авторы проекта, явно выполнявшие его для «галочки», невольно сделали полезнейшее дело – благодаря своим фальшивкам они полностью развенчали миф о геноциде.

Разнарядка на жертвы
История с «жертвами Голодомора» в селе Андрияшевка Сумской области уже стала классикой. Когда оказалось, что вместо списка жертв в «Книгу памяти» засунули список ныне живущих избирателей села, власти постарались списать все на досадную ошибку, которая, конечно же, не может иметь системный характер. Быстро нашли и наказали стрелочников из местной райдаминистрации. При этом, судя по анонимным комментариям чиновников, те просто разводят руками, ссылаясь на «разнарядки» из Киева.
На самом деле, мы пока с трудом представляем, сколько еще будет жертв «Книги памяти жертв Голодомора». Ведь жители Андрияшевки нашли себя в этой книге по чистой случайности. Сколько еще граждан с удивлением узнает, что они умерли в 1932 году от голода или найдут в таких книгах близких людей, никакого отношения к Голодомору не имевших, можно только догадываться. Во всяком случае, на сайте Сумской обладминистрации после данного скандала кнопку «Голодомор 1932-1933 на Сумщине» заблокировали – видимо, решили поберечь пока что других чиновников.
О факте «разнарядок» и «планов по жертвам Голодомора» слухи ходили с самого старта проекта «Книги памяти». К примеру, в феврале прошлого года на одном из Интернет-форумов появился любопытный рассказ о том, как в архив областного центра пришла команда из Киева вогнать в единый электронный реестр людей, умерших с середины 1932 по середину 1933 гг. от голода и истощения. Поскольку таких людей оказалось на несколько порядков меньше, чем хотели в Киеве, поступила команда вносить в архив всех людей, умерших с начала 1932 по конец 1933 гг. (то есть и в те периоды, когда голода еще или уже не было), причем вне зависимости от причин смерти.
«Посчитали записи, — написал анонимный автор блога, – всего померло за 1932-33 год около 35 тысяч человек (от естественных причин, от старости, от поножовщины, от несчастных случаев на стройках заводов — то есть вообще)… Вобьют в базу всех, хотя реально получается умерших от голода не более 15 тысяч (это с учётом, если все нерасшифрованные записи на латыни в медицинских картах — это от голода)». При этом, по словам автора данного сообщения, и общего количества жертв заказчикам из Киева было мало, а директора архива грозились уволить за «невыполнение плана».
Сравнительно недавно на другом форуме появилось признание блоггера из другого региона Украины: «В принципе, у нас в области было то же самое – каждую неделю облархив отчитывался в Институт национальной памяти, и те давали всё новые и новые вказивки: сначала учитывать период с октября 1932 по сентябрь 1933, потом – 32 и 33 годы целиком… Всё как при Союзе – выходили на нужную (правда, кому нужную?) цифру любыми методами… Зачем? Понять сие невозможно…»
Именно поэтому мне и было интересно, на какую цифру в итоге выйдут авторы этого общенационального прожекта, каким образом будут подтягивать количество жертв до астрономически-невероятных цифр, озвучиваемых ныне Кульчицкими и прочими идеологами «геноцидной» теории, а главное – как будут выкручиваться идеологи проекта по поводу причин смерти «жертв Голодомора», умерших от поножовщины.

Как быка и молнию сделать инструментом голода
Вы не поверите, но они и не думали выкручиваться. В областях, где о заданиях хоть немного задумывались, благоразумно решили вообще не указывать причины смерти «жертв Голодомора». А в тех регионах, где чиновники дословно выполняли «разнарядки» из Киева, не вдумываясь в смысл происходящего, а архивисты дотошно выписывали все акты регистрации смертей, уже изданы «Книги памяти» с указанием причины смерти фигурантов «мартирологов». Оказывается, среди тех людей, которые нынешняя украинская власть пытается представить в качестве жертв голода 30-х годов, собственно от голода или недоедания умерла не самая значительная часть.
Я даже не хочу сейчас обсуждать, почему в «жертвы Голодомора» зачислены 95-летние старики, в чьих заключениях о смерти значатся слова «умер от старости» — дай бог, чтобы в наши годы такое количество людей доживало до столь преклонного возраста. Я даже не хочу сейчас перечислять, сколько людей, занесенных в эти «Книги», умерли от брюшного тифа – судя по медицинским заключениям, в различных регионах Украины в те годы наблюдалась эпидемия этой страшной болезни. В конце концов, я понимаю, что идеологи нынешнего режима начнут доказывать с пеной у рта: и смерть 95-летнего старца, и брюшной тиф были вызваны ослаблением организмов, истощенных от недоедания.
Но я лишь навскидку приведу несколько примеров, которые при всем желании нельзя зачислить к жертвам голода. И заверяю всех: практически в каждой региональной «Книге», в которой ее составители удосужились указать истинную причину смерти человека, можно найти огромное множество таких случаев.
К примеру, выписки из «Книги памяти жертв Голодомора» Запорожской области:
Город Бердянск:
Милешко Александр, 20 лет, рабочий, русский, дата смерти – 18.12.1932, причина смерти – отравление алкоголем
Шушлов Владимир, 49 лет, дата смерти – 18.03.1933, асфиксия, острое алкогольное отравление
Воробьева Марина, 7 лет, из семьи рабочих, дата смерти – 09.10.1933, задавлена автобусом
Нечипуренко Алексей, 13 лет, из семьи рабочих, русский, дата смерти – 03.09.1933, кровоизлияние в мозг от удара автобусом

Город Запорожье:
Рябцев Василий Иванович, 45 лет, рабочий, русский, дата смерти – 23.11.1932, сотрясение мозга, алкогольная депрессия

Зиновьевский сельсовет:
Желешков Михаил, 25 лет, рабочий, украинец, дата смерти – 08.11.1933, убит автомашиной

Васильевский сельсовет:
Мягкий Павел Павлович, 6 лет, из семьи единоличника, украинец, дата смерти – 09.08.1933, попал под машину

Белогорьевскикй сельсовет:
Коноваленко Лука Павлович, 34 года, колхозник, украинец, дата смерти – 16.06.1933, убит молнией

И так далее, и тому подобное. Несчетное количество жертв, погибших от несчастных случаев, от производственных травм и даже от алкогольного опьянения – все эти трагические смерти украинская власть пытается представить нам сейчас, как прямые последствия голода 30-х годов. На что надеются? Видимо, на то, что никому не придет в голову читать широко рекламируемые «мартирологи».
Та же картина в «Книге памяти» Одесской области. Вот выписка из справки о смерти 70-летнего Филиппа Карповского из г. Балта: «старческий маразм, хронический алкоголизм». 40-летний одессит Николай Мельниченко умер от «отравления алкоголем». Колхозник из Балты Федор Астратонов 26 июля 1932 года убит быком – как это можно считать смертью от голода?! Винодел Мойше Ройзенберг из того же города в августе 1932 года убит бандитами. 24-летний житель Большого Фонтана Виктор Забава погиб под трамваем, а 40-летний житель села Нерубайское Сезон Белоусов – под поездом.
Ну, а львиную долю «жертв Голодомора», само собой, дали наиболее заселенные промышленные восточные регионы. Особенно много их оказалось среди шахтеров. Абсолютно все смерти от травм, полученных на производстве Донбасса или в шахтах, также отнесены составителями «Книги памяти» к результатам голода. В Луганской области, к примеру, к «жертвам Голодомора» отнесены горняки Мирон Волих, Костя Колин, Василий Лысенко, Федор Мирошник, В.Мороз, Иван Палиянко, причиной смерти каждого из которых указано: «погиб в шахте».
6 июля 1933 житель Перевальского района Луганской области Василий Николаевич Мищинко стал жертвой аварии на шахте – тоже, оказывается, жертва голода. Причем, не поверите, два раза! То есть в «Книге памяти» Василия Мищинко решили включить в жертвы голода и по спискам Зоринского горсовета, и по спискам Комиссаровского сельсовета. И таких «дубликатов» по различным спискам – сколько угодно! Можно предположить, что таким нехитрым способом ответственные чиновники и выходят на цифры, заданные из столицы.
Жертвы электротравмы, перелома хребта, черепно-мозговой травмы, молнии, самоубийцы и утопленники – все, без исключения, включены в «Книги памяти жертв Голодомора»! Видимо, по логике составителей данных мартирологов, житель Украины тех лет не мог утопиться по неосторожности или из-за несчастной любви. А молния поражала насмерть только истощенные голодом организмы!
И кто-то скажет, что это – не грубейшая фальсификация? Хотя да, уже говорят. Например, когда журналистка одесского телеканала АТВ после презентации тамошней региональной «Книги памяти» указала на данные причины смертей «жертв Голодомора» одному из составителей «Книги», декану истфака Одесского университета Вячеславу Кушниру, тот ответил просто гениально: «Вы цепляетесь за вопрос, который не является важным на сегодняшний день. И я думаю, что и в дальнейшем он не будет важным».
В самом деле, адепты нынешней украинской власти пытаются представить всех умерших в 1932-33 гг. жителей жертвами «геноцида», откровенно фальсифицируя исторические факты в угоду политической конъюнктуре. А мы, неразумные и такие надоедливые жители, пытаемся цепляться за те самые факты и задаем неудобные вопросы – как тут не крякнуть от досады!
Как бы они ни крякали, но я призываю всех исследователей и людей, небезразличных к правдивой истории, как можно быстрее скачивать и копировать файлы общенациональной жертвенной «Книги», частично вывешенные на сайте Института национальной памяти. А то ведь кто-то из авторов данного прожекта поймет, что явно прокололся, и по примеру Сумской администрации сделает «неудобные» кнопочки неактивными. А там додумаются и убрать графу «причины смерти» (как это, кстати, сделано в некоторых регионах). И тогда нашим потомкам будут, действительно, доказывать, что цифры, взятые адептами «геноцидной» теории с потолка, имеют под собой основание.

Как ни старались, до миллиона не дотянули
Кстати, знаете, сколько «жертв Голодомора» таким образом натянули составители данных «Книг» в итоге? Если верить официальному сайту Института национальной памяти – 882 тысячи 510 человек! Вы только вдумайтесь на минутку: авторы региональных «Книг памяти» вписывали в реестры всех умерших и погибших с 1 января 1932 г. по 31 декабря 1933 г., вне зависимости от причин смерти, дублируя некоторые фамилии – и смогли набрать меньше миллиона жертв, что вполне сопоставимо с ежегодной (!) смертностью в современной Украине. В то время как неумолимо нарастающее с каждым годом официальное число «жертв Голодомора» достигает 15 миллионов (а я уже слышал на некоторых ток-шоу и 20 млн.)!
Сторонники ющенковско-кульчицкой арифметики могут вполне резонно выдвинуть два замечания: 1) в архивах сохранился далеко не полный список умерших; 2) истинные причины смертей замалчивались. По поводу первого аргумента можно согласиться – действительно, многие архивы 30-х годов не уцелели в годы войны, сгорели, погибли при эвакуации и т.д. Но вот второй аргумент явно натянут. Заметьте, в 1932-33 гг. еще не было убийства Кирова и последовавших за ним массовых репрессий. Еще не было «расстрелянной переписи» 1937 года и последовавших за этим фальсификаций статистики. И, в конце концов, в основу «Книг памяти» легли заключения врачей, которые были односельчанами, соседями умерших. Ну, не стал бы сельский врач писать диагноз «убит быком» на карточке человека, который умер от истощения!
Стало быть, из приведенных диагнозов можно сделать вывод о примерном соотношении смертей от голода и смертей от естественных причин, от старости или от несчастных случаев. И даже учитывая, что процентов 20-30 архивов погибло (это можно оценить по числу населенных пунктов, предоставивших архивные данные для «Книги памяти»), то действительных жертв голода, несмотря на масштабность трагедии, было на порядок меньше по сравнению с навязываемой нам сегодня цифрой.
В начале 30-х годов советская статистика была уже довольно мощной и довольно централизованной. Практически все отделы регистраций в СССР (а особенно в европейской его части) работали на тот момент довольно слаженно. И это видно из единых шаблонов, по которым заполнялись регистрационные карточки умерших. Обязательно указывался возраст (хотя бы примерный) жертвы, официальная причина его смерти, происхождение и, что немаловажно, национальность.

Если геноцид, то какой этнос истреблялся?
И тут мы подходим к одному из самых любопытных моментов, касающихся «Книги памяти жертв Голодомора». Я очень ждал именно этих данных, поскольку мы прекрасно знаем, чем обосновывают теорию «геноцида» ее современные идеологи. Напомню, они, отметая очевидные факты по поводу одновременного голода в России или Казахстане, твердят о том, что Москва сознательно хотела истребить именно этнических украинцев и выставляла заградотряды именно в украинских поселениях.
Можете себе представить, как я ждал в этой связи «мартирологов» по Донбассу, где в «жертвы голода» заносились даже погибшие на шахтах горняки. И можете себе представить мое разочарование, когда я узнал, что данные о национальности умерших жителей Донецкой и Луганской области оказались… засекречены. Нет-нет, не тогда, в 30-е годы, а именно сейчас, при составлении «Книг памяти». Повторюсь, тогда карточки регистрации смертей заполнялись по единому шаблону во всех регионах Украины. Однако в «мартирологах» регионов Донбасса современные власти указали абсолютно все данные, заполнявшиеся тогда – и возраст, и происхождение, и род занятий, и причины смерти, но ни слова – о национальности.
Вполне логичный вопрос: почему данная графа «выпала» из «мартирологов» Восточной Украины? Не потому ли, что, изучив национальный состав людей, которых нынешние власти правдами и неправдами причислили к лику «жертв Голодомора», любой непредвзятый исследователь сразу же отмел бы теорию «этнических чисток», якобы устраиваемых в Украине Кремлем?
Неутешительный для власти ответ можно получить, проанализировав данные по тем регионам Центральной и Южной Украины, где местные архивисты решили дотошно подойти к делу и не утаивать «неудобную» для Востока графу. Для примера открываем «мартиролог» Запорожской области – и что мы видим? Первый же город в этом списке Бердянск. Всего к «жертвам Голодомора» в этом городе составители «Книги памяти» отнесли 1467 человек. В карточках 1184 из них указаны национальности. Из них 71% были этнические русские, 13% украинцы, 16% — представители других этносов (см. таблицу).

Количество «жертв Голодомора» г.Бердянска (согласно «Книги памяти» Запорожской области)

И невольно возникает вопрос: если это был «геноцид», то, собственно, какой этнос здесь, в Украине, истреблялся? Опять-таки мне могут возразить, что Бердянск – не совсем типичный город, где этническая картина не совпадает с этнической картиной Украины. Но дело в том, что львиная доля тех, кого составители проекта «Национальная книга памяти» занесли в жертвы голода, — это жители городов гораздо крупнее Бердянска. И там этническая картина еще более пестрая.
Что же касается сел и поселков, то там, судя по метрикам, можно было встретить и абсолютно украинские населенные пункты, и абсолютно русские, и абсолютно немецкие и т.д. Например, вот данные по Нововасильевскому совету той же Запорожской области: из 41 «жертвы Голодомора», чьи национальности были указаны, 39 были русскими, 1 – украинка (2-дневная Анна Чернова умерла с диагнозом «рожа», что вряд ли можно списать на голод) и 1 – болгарин (причина смерти – «сгорел»). А вот данные по селу Вячеславка той же области: из 49 умерших с указанной национальностью 46 были болгарами, по 1 – русский, украинец и молдаванин. В Фридрихфельде из 28 «жертв Голодомора» все сто процентов – немцы.
Схожая картина на Юге Украины, где, судя по метрикам, попадались и однородные украинские села, и однородные русские поселения (подчеркиваю, сейчас я говорю не о городах, а о деревенской местности). К примеру, вот этнический состав «жертв Голодомора» по Граденицкому сельсовету Одесского приморского района: из 75 человек, чьи национальности указаны в «Книге памяти», 71 – русский, 2 украинца, 2 молдаванина. А в селе Выгода (ныне – поселок в Беляевском районе Одесской области) авторы «Книги памяти» насчитали 37 жертв голода, из которых 33 – немцы, 1 – русская (97-летняя Ефилия Савченко умерла с диагнозом «паралич сердца»), 1 – украинец (некий Владимир Мазуренко умер от воспаления легких), 1 – молдаванин и 1 – англичанин.
Надеюсь, читатели простят меня за столь подробные данные. Я бы, конечно, не стал разбирать национальность умерших в далекие 30-е годы, если бы не спекуляции современных украинских политиков об «этнических чистках». Авторы «геноцидной» теории, стремясь причислить к «жертвам Голодомора» всех жителей Украины, умерших в 1932-33 гг., сами опровергли свою же теорию, сами высекли себя. Впрочем, как и всегда.
Приведенные ими данные лишний раз свидетельствуют о том, что ни голод, ни болезни, ни молнии, ни даже быки не разбирали национальность своих жертв. А соответственно, ни о каком «геноциде» в те годы не может быть и речи. Стремясь сфальсифицировать любой ценой количество жертв голода, авторы «Книги памяти» сами стали жертвой собственных фальсификаций.

Владимир Корнилов

Часть II

Добавить комментарий